В начале девяностых в Петербурге Сергей и Кира действительно были той самой парой, на которую оборачивались. Красивые, умные, всегда с горящими глазами. Они могли часами говорить о фильмах Тарковского и Годара, спорить до хрипоты о смысле одной-единственной сцены, а потом просто молчать рядом, глядя на Неву. Их называли богемой, хотя сами они этого слова, наверное, стеснялись. Им было достаточно друг друга и старого проектора в коммуналке на Петроградской стороне.
Кира ушла внезапно. Не оставила длинного письма, не устроила сцен. Просто собрала вещи в одну большую сумку и уехала в другой город. Там её ждала другая жизнь — спокойная, устроенная, с человеком, который не просыпался по ночам от мыслей о кадрах и не курил по три пачки в день, обсуждая монтаж. Сергей не стал её искать. Он остался в той же квартире, среди коробок с плёнками и старых афиш. Говорят, он почти не выходил из дома. Через пару лет после их развода его не стало. Официально — сердце. Но все, кто его знал, понимали, что сердце остановилось гораздо раньше.
Прошло семнадцать лет. Кира давно уже не та дерзкая девушка с короткой стрижкой и сигаретой в зубах. Она сделала хорошую карьеру, её уважают, у неё есть всё, что считается успехом. Большая квартира с видом на воду, выставки, знакомства, поездки. Только счастья почему-то нет. Она ловит себя на том, что в случайных кафе ищет взглядом знакомый профиль, хотя понимает — глупо. Иногда ночью она включает старые кассеты, которые каким-то чудом сохранились. Там Сергей смеётся, поправляет очки, показывает ей что-то за кадром. И каждый раз она плачет тихо, без всхлипов, просто текут слёзы, пока изображение не начинает рябить.
Кира долго не могла себе признаться, что всё это время носила в себе его. Не обиду, не злость — именно его. Ту версию себя, которая была настоящей только рядом с ним. Она пыталась строить новые отношения, но они всегда заканчивались одинаково: слишком пусто, слишком правильно, слишком не то. И вот однажды, сидя в одиночестве, она впервые вслух сказала то, что столько лет держала внутри. Что сердце её так и осталось в той коммуналке на Петроградке. Что она отдала его Сергею целиком и навсегда. И что никакие годы, никакие города, никакие другие люди этого не вернут.
Теперь она живёт с этим знанием. Не легко, но честно. Иногда она ходит по тем же улицам, где они когда-то гуляли до утра. Не ищет следов прошлого — просто дышит тем же воздухом. И в такие моменты ей кажется, что он всё ещё где-то рядом. Невидимый, молчаливый, но живой. Как кадр, который навсегда замер на плёнке.
Она больше не спрашивает, видел ли кто-нибудь её девчонку. Она наконец поняла, что та девчонка никуда не делась. Она просто осталась там, в начале девяностых, рядом с Сергеем. И, наверное, так и будет всегда.
Читать далее...
Всего отзывов
0